План Лукашенко на 2030 год
- Pavel Latushka
- 2 янв.
- 5 мин. чтения
Обновлено: 4 дня назад
Это документ, который с первого взгляда выглядит как план спасения страны, а при внимательном чтении — как инструкция по консервации власти. Речь о Программе социально-экономического развития на 2026–2030 годы, которая утверждена на VII Всебеларуском народном собрании и подается режимом как ответ на демографический кризис, экономическую стагнацию и международную изоляцию. Но если отбросить правильные слова и посмотреть не на риторику, а на логику, становится очевидно: перед нами не стратегия развития Беларуси, а тщательно упакованный манифест самосохранения диктатуры, где «народ», «будущее» и «безопасность» используются как декорации для одного-единственного приоритета — сохранения личной власти диктатора Лукашенко любой ценой.
На словах программа начинается с «национальной демографической безопасности». Формула красивая, но именно при Лукашенко Беларусь переживает демографическую катастрофу: массовую эмиграцию, бегство молодых и образованных, отток семей с детьми, падение рождаемости и ускоренное старение населения. В документе не говорится о главной причине этого обвала — страхе, насилии и отсутствии будущего. Никакими пособиями и лозунгами нельзя удержать людей в стране, где за инакомыслие сажают, а за активную гражданскую позицию лишают профессии и свободы. Под видом заботы о демографии власть пытается сохранить контроль над уменьшающимся населением, а не создать условия, при которых люди захотят жить и растить детей в Беларуси.
Узурпатор на ВНС заявляет, что «с точки зрения материального стимулирования сделано достаточно». Это значит больше не надо. Лукашенко подчеркнул: «Часто повторяю: деньгами рожать не заставим». На поддержку молодые семьи даже не рассчитывайте. Диктатор прямо говорит, что беларусы и беларуски должны полагаться только на себя: «Поэтому, прежде чем от кого-то что-то требовать, особенно от меня, от власти, — говорит Лукакшенко — в зеркало, на себя посмотрите, надо работать».
Второй приоритет — «развитие человеческого потенциала» и «воспитание патриотичной личности». Здесь ключевое слово — не образование, а лояльность. За последние годы система образования была превращена в инструмент идеологического отбора: преподавателей увольняют за убеждения, студентов отчисляют за гражданскую позицию, школы и вузы насыщают пропагандой и силовиками. Под «гармоничной личностью» режим понимает управляемого, аполитичного или запуганного человека. Такой «человеческий потенциал» нужен не для развития страны, а для воспроизводства тоталитарной системы.
Дополнительных денег на образование выделяться не будет. Лукашенко говорит, что на него он и так тратит «дикие деньги. Мы тратим огромные деньги, чтобы в школе получил образование, в вуз поступил». Тоже касается и здравоохранения. Лукашенко упрекает народ: «Вкладываем огромные ресурсы в развитие здравоохранения», «Условия для работы созданы. Зарплату врачам подняли». В культуру тоже инвестировать Лукашенко не собирается: «Порой уже у нас перебор может быть с восстановлением замков». Но строить дворцы для себя любимого он не планирует прекращать. Поэтому отстаньте от Лукашенко, ему на ваши деньги еще надо строить «туристический объект» в Омане на площади в 200 гектаров. Лукашенко жару не любит, а там уникальное место, вдоль океана, горы, там температура выше 30 градусов не поднимается.
Третий приоритет — «качественная и удобная среда для жизни» — звучит особенно цинично на фоне деградации медицины, роста неравенства между Минском и регионами и разрушения местных сообществ. Удобная среда в интерпретации режима — это не безопасность и свобода, а отсутствие протестов, камерность и тишина. Это дворы без людей, улицы без дискуссий и города без будущего. Комфорт здесь понимается как отсутствие проблем для власти, а не для граждан.
Комфортная и качественная среда должна быть только для Лукашенко. Даже своих дипломатов ему жалко обслуживать в так называемой президентской больнице. «Недавно умные у нас высшие должностные лица присылают мне письмо. "Надо всех дипломатических, — примерно так, — работников поставить на учет, как мы называем, президентской больницы". Совесть у вас есть? Чего вы тянетесь в эту больницу?» Беларусов же, по примеру Сингапура, диктатор предлагает штрафовать за мусор и неубранную территорию космических размеров штрафами.
Четвертый пункт — рост конкурентоспособности, технологии и цифровая трансформация — выглядит как риторический реликт из прошлого. Беларусь при Лукашенко утратила доступ к ключевым рынкам, инвестициям и технологиям. IT-сектор, которым еще недавно гордились, был вытолкнут за границу репрессиями и произволом. Цифровая трансформация в условиях санкций, изоляции и ручного управления — это не развитие, а имитация модернизации, призванная показать движение, которого на самом деле нет.
Иностранные инвесторы, которые приносят в нашу страну новые технологии и создают рабочие места, будут закреплены вместе с остальным населением, а неблагонадежные выброшены за пределы Беларуси. Диктатор угрожает им: «Не надо эксплуатировать наш народ, деньги зарабатывать, выводить в Литву, а потом оттуда финансировать протестные настроения. Вот этого быть не должно». Тем более по словам Лукашенко и так «максимально комфортные условия созданы в Беларуси для инвесторов». Это видимо он имеет ввиду главного инвестора — себя.
Пятый приоритет — «сильные регионы» — давно стал пустым лозунгом. Регионы в Беларуси системно обескровлены: экономически, кадрово и политически. Любая инициатива снизу подавляется, местное самоуправление отсутствует, а губернаторы назначаются не для развития, а для контроля. Сильные регионы опасны для диктатуры, поэтому под этим лозунгом скрывается лишь дальнейшая централизация ресурсов и власти.
Решать проблему развития регионов Лукашенко предлагает с помощью введения крепостного права, закабаления людей в сельской местности и малых городах с практически бесплатным трудом. «Надо закрепить людей в агрогородках, крупных (опорных) деревнях» — заявляет диктатор. В свою очередь проживание беларусов в Минске Лукашенко предлагает ограничивать: «В Минске должен быть установлен лимит на ввод новых метров жилья — не более 300 тысяч в год. Может быть, и меньше».
Шестой приоритет — укрепление обороноспособности и развитие оборонного сектора — ключевой для понимания истинной логики программы. Именно здесь исчезают иллюзии. Беларусь все глубже втягивается в военную орбиту России, теряя остатки суверенитета. Экономика милитаризируется не ради защиты страны, а ради выживания режима, который стал частью российской военной инфраструктуры. Обороноспособность в этом контексте — это защита власти Лукашенко от собственного народа и превращение страны в военный плацдарм.
И Лукашенко крепит оборону не страны в целом, а себя лично и своего окружения. Он об этом прямо говорит и просит не боятся размещения в Беларуси «Орешника» и ядерного оружия: «Не поддавайтесь этим разговорам, что вот ядерное оружие, по этим объектам будут нанесены удары. А что, если против нас будут воевать? Нас что — гладить по головке будут? Против нас будут наносить удары. И будут наносить удары, как модно говорить, по центрам принятия решений. По нам с вами. Это главное».
Наконец, туристический потенциал. Этот пункт выглядит почти гротескно в стране, ассоциирующейся в мире не с культурой и природой, а с политзаключенными, репрессиями и соучастием в войне. Туризм невозможен без свободы, безопасности и доверия. В авторитарном государстве с закрытыми границами и репрессивной системой он превращается в фикцию, необходимую лишь для отчетности.
Видимо этот пункт был вставлен, потому что Лукашенко планирует развивать свой личный туризм и ездить на отдых в Оман и Эмираты, где уже построил или еще собирается построить очередную резиденцию.
В целом программа 2026–2030 — это не документ о будущем Беларуси, а зеркало мышления диктатора. В ней нет человека как свободного субъекта, нет общества как партнера, нет государства как общего дела. Зато есть страх перед переменами, навязчивая потребность в контроле и стремление любой ценой продлить личное правление.
Под прикрытием слов о развитии, семье и патриотизме Лукашенко предлагает стране еще пять лет стагнации, изоляции и зависимости — не ради Беларуси, а ради самого себя.