Запах «больших денег» и мертвой рыбы
- Pavel Latushka
- 2 дня назад
- 4 мин. чтения
Обновлено: 1 день назад
Как режим превращает озера Беларуси в семейные активы
Вертолет диктатора над Могилевщиной в эти апрельские дни 2026 года — это не просто плановая поездка «хозяйственника» на рыбхоз «Палуж». Это сигнал к началу финальной стадии раздела очередного сектора экономики страны. Пока пропаганда рисует картинки «зарыбления страны», за кулисами разворачивается масштабная операция по трансформации государственных убытков в личные доходы одной семьи.
Последние годы в рыбоводстве Беларуси — это классический пример того, как красивые презентации разбиваются о железную логику неэффективности. Лукашенко планировал форелевый рай, а по факту предъявляет «золотую рыбку» в разбитом корыте.
Ранее уже ставилась амбициозная задача — довести производство форели до 5–7 тысяч тонн. По факту в апреле 2026 года объемы едва дотягивают до 1–1.5 тысяч тонн. Почему? Потому что форель — это не карп, ей нужны дорогие импортные корма, чистая вода и высокотехнологичное оборудование.
Беларуские прилавки на 90% забиты импортной морской рыбой, а доля своего карпа и форели в рационе граждан не превышает 12%.
Большинство государственных рыбхозов превратились в финансовые «зомби». Они существуют только на бумаге и на дотациях, которые моментально сгорают в топке долгов за электричество и корма.
Многие задаются вопросом: если отрасль убыточна, зачем Лукашенко за нее взялся? Ответ кроется в изощренной схеме управления активами. Это не просто бесхозяйственность — это стратегия.
Сначала государство за счет налогоплательщиков и неподъемных кредитов строит высокотехнологичные комплексы (как в том же «Палуже»). Затем создается ситуация искусственного банкротства: предприятия заставляют покупать завышенные по цене и сомнительные по качеству корма у БНБК, обрезают прямые каналы сбыта и навешивают социальные долги. Когда предприятие доведено до «финансовой комы», на сцене появляются «спасители» — управляющие структуры, связанные с Управделами президента или кошельками семьи. В итоге: народ платит за стройку и долги, а семья получает готовое производство, экспортные потоки в Россию и валютную выручку от продажи рыбной продукции.
Под захват рыбной отрасли под Минском уже открыт рыбоперерабатывающий завод. А хозяйка этого производства Людмила Неронская — подруга невестки Лукашенко. Она связана со старшим сыном Александра Лукашенко — Виктором. Дети Неронской и старшего сына диктатора учились вместе в престижной минской гимназии. Неронская с женой и детьми Виктора летает на частном бизнес-джете в Дубай. Людмила Неронская является директором компании «Морская гавань», которая занимается проектом «Морские сезоны» на Витебщине и открывшимся комплексом в Колядичах. Недавно стало известно, что «Морская гавань» купила рыбокомплекс «Белрыба» в Минске площадью 24 тыс. кв. м. Вместе с этими площадями компания также купила здания холодильника и АБК по ул. Радиальной.
Интерес Лукашенко к рыбе — это не забота о фосфоре в рационе беларусов. Здесь сошлись три фактора. Во-первых, валютный голод: ценная рыба — это «живая валюта» на российском рынке. Во-вторых, непрозрачность: учет рыбы в закрытых бассейнах — идеальная среда для «черного нала». И в-третьих, феодальный инстинкт: на своей малой родине, Могилевщине, он хочет создать личную вотчину, где каждая рыбешка в перспективе будет принадлежать «клану».
А пока отрасль задыхается без кислорода в буквальном и переносном смысле. Современное рыбоводство невозможно без европейских систем очистки воды и датчиков. Импортозамещение здесь провалилось: беларусские аналоги работают через раз, а запчасти приходится возить «серыми» схемами с наценкой в 300%. Что касается корма для рыб, то БНБК так и не смогла создать корм, на котором форель росла бы так же быстро, как на датском. В результате беларусская рыба получается «золотой» по себестоимости и неконкурентной без бюджетных костылей.
Там, где есть госдотации и мутная вода, всегда процветает воровство. За последние годы отрасль сотрясали скандалы, которые обнажили главные схемы — это когда по документам закупается премиум-корм, по факту — дешевая смесь, это массовые приписки объемов зарыбления, это продажа лучшей рыбы за наличные в обход бухгалтерии.
Совещание в «Палуже» — это приговор инициативе. Когда за падеж малька грозят наручниками, профессионалы уходят. Остаются только стремящиеся продемонстрировать, которые знают: диктатору не нужна правда, ему нужны победные реляции.
В системе, где ошибка приравнивается к вредительству, никто не будет внедрять новые технологии. Лояльность стала важнее компетенции. И пока Лукашенко рассуждает о прекрасных перспективах беларусского рыбоводства, отрасль продолжает гнить с головы.
«Палуж» и другие рыбхозы сегодня — это не национальное достояние. Это будущие филиалы семейного бизнеса Лукашенко, за которые мы с вами уже заплатили сполна, но к прибыли которых жителей страны не подпустят. Рыба в Беларуси сегодня плавает только для тех, кто сидит наверху.
Когда Лукашенко говорит «Мы должны накормить народ рыбой», он имеет в виду, что народ заплатит за строительство завода, потом оплатит его убытки через налоги, а прибыль от продажи икры и форели уйдет в офшоры или на новые резиденции.
Ситуация в «Палуже» — это не хозяйственный подход. Это мародерство, возведенное в ранг государственной политики. Диктатор не занимается убыточными отраслями ради спасения людей; он занимается ими только тогда, когда чувствует запах денег. Сегодня в Беларуси этот запах — рыбный.
Диктатор загнал рыбоводство в ту же ловушку, что и все сельское хозяйство. Это аграрный феодализм, где за неурожай полагается тюрьма, а за успех — внимание «кошельков» режима, желающих прибрать прибыльный актив. В итоге мы имеем дорогую импортную рыбу на прилавках и разворованные рыбхозы в стране, которую называют «озерным краем». Это не экономика, это — имитация жизни под бдительным оком надсмотрщика.
Комментарии