У Лукашенко проблемы с деньгами

Павел Павлович Латушко: Заместитель руководительницы Объединенного Переходного Кабинета Беларуси, представитель ОПК по транзиту власти. Руководитель Народного антикризисного управления, Лидер фракции «Команда Латушко и Движение "За Свободу"» в составе Координационного Совета 3-его созыва

Пропаганда режима годами внушала, что санкции — это «пустой звук», «символические жесты», которые якобы не работают.

Сегодня сама реальность — и даже представители системы — опровергают эту пропаганду.

Посмотрите на показательный, почти символический пример. Алексей Талай, человек, который замешан в незаконном перемещении украинских детей, публично признал: после введения санкций от него начали отворачиваться друзья, партнёры, спонсоры. Люди отказываются сотрудничать не только в бизнесе, но даже в благотворительных проектах — потому что боятся последствий. И Талай честно сказал: санкции работают. Об этом неоднократно говорил и сам Лукашенко.

Это важный момент. Санкции — это не только запреты на бумаге. Это разрыв связей, утрата доверия, токсичность любого контакта с представителями режима и его бенефициарами.

Но речь идет не об отдельных людях. Речь идет об экономике страны в целом.

По данным Нацбанка, за январь–октябрь 2025 года дефицит внешней торговли товарами и услугами составил 1,2 миллиарда долларов. По данным Белстата, дефицит торговли товарами за январь – ноябрь — почти 6 миллиардов долларов.Экспорт вырос всего на 0,1%, импорт — на 4,2%.Это и есть работа санкций: экспортные ограничения действуют, а импортная зависимость никуда не делась.

Что это означает простыми словами?

Экономика не зарабатывает валюту — она ее теряет. Режим вынужден закупать импорт дороже, через обходные схемы, через третьи страны, с потерей времени и денег. Компенсировать это экспортом ни в Россию, ни в так называемые «дружественные страны» он не способен — потому что и они сами находятся под санкционным давлением и в стагнации.

Нам говорят: «Но ведь ВВП растет». Давайте смотреть правде в глаза. За январь–ноябрь 2025 года рост ВВП составил 1,3% — при официальном прогнозе 4,1%. План недовыполнен более чем в три раза. И даже этот слабый рост обеспечен не развитием, а бюджетными вливаниями, административным нажимом и перераспределением ресурсов.

Это принципиально важно: санкции не вызывают коллапс «за одну ночь». Они действуют иначе — системно, накопительно. Они лишают режим возможности устойчивого роста.

Посмотрим на реальные сектора экономики. Промышленное производство — падение на 1,7%. Сельское хозяйство — стагнация, при этом падёж крупного рогатого скота за 2025 год достиг 111 тысяч голов. Свиней стало меньше на 70 тысяч. Грузооборот — кровеносные артерии экономики минус — 3%.

Именно грузооборот — ключевой индикатор. Он показывает не отчеты, а реальное движение товаров. Его падение означает: нет роста экспорта, страна теряет транзитную роль, разрываются производственные цепочки. Санкции особенно наглядно работают именно здесь — в логистике.

Ещё один тревожный сигнал — складские запасы. Сегодня они достигли 83,6% от среднемесячного производства, тогда как год назад были около 60%. Это значит, что продукция не продается, предприятия работают «на склад», оборотные средства заморожены, финансовое давление нарастает. Это один из самых надежных индикаторов экономического тупика.

Причины очевидны: утрата внешних рынков из-за санкций, низкая конкурентоспособность продукции, ограниченный и сжимающийся российский рынок.

И вот конкретный пример — Белорусский металлургический завод. План экспорта — 240 тысяч тонн, фактические продажи — 35 тысяч (отставание от плана в 7 раз). Завод убыточен, дотационен, директор получил выговор. Аналогичные проблемы — у МТЗ, МАЗа, БЕЛАЗа, «Могилевлифтмаша», «Белкоммунмаша». Это уже не отдельные сбои — это системный кризис тяжелой промышленности.

На этом фоне представители режима заявляют, что «выстроили механизмы превентивной адаптации», «нивелируют последствия санкций», «перестроили логистику». Но если все так успешно — почему падает экспорт? Почему растут склады? Почему промышленность убыточна? Почему ВВП не достигает даже заниженных планов?

Ответ очевиден: эти заявления — попытка сохранить лицо. На самом деле ресурсы сжигаются, резервы проедаются, а издержки перекладываются на население. При этом деньги продолжают направляться на репрессии и поддержку войны. Силовые органы и суды в 2026 году получат из республиканского бюджета чуть более 6,7 млрд рублей. Это почти на 1,4 млрд больше, чем в прошлом году, рост — на 25,4%. В 2025-м траты на армию поднимали на 1,1 млрд, или почти на треть.

Именно поэтому ключевой вывод прост и принципиален:санкции не символичны — они подрывают экономическую базу режима. Они лишают валютной выручки, делают устойчивый рост недостижимым, усиливают внутреннюю уязвимость власти.

Ослабление или отмена санкций сегодня означали бы одно — стабилизацию режима Лукашенко, новые ресурсы для репрессий и сигнал безнаказанности.

Экономика Беларуси входит в фазу затяжной стагнации. Это давление — системное, накопительное, направленное на ключевые источники устойчивости режима. Следовательно, санкции необходимо не только сохранять, но и усиливать — до тех пор, пока у диктатуры не останется ресурсов для самосохранения.

Это не наказание. Это шанс на освобождение. Наше предложение режиму, что нужно сделать, чтобы снять снять санкции:

1. Прекратить репрессии и освободить всех политических заключенных,

2. Провести всеобщую политическую амнистию, декриминализировать политическую и гражданскую деятельности, а также деятельность независимых СМИ в Беларуси,

3. Отменить репрессивное законодательство,

4. Окончательное урегулировать миграционный кризис, прекратить гибридные атаки на соседей, участие в агрессии России против Украины.

---