Представитель Объединенного переходного кабинета по транзиту власти Павел Латушко назначил двух заместителей — Артёма Проскаловича и Юрия Губаревича Артем Проскалович будет отвечать за юридические вопросы в деле преследования представителей режима Лукашенко на основании международного права. До этого он 14 лет работал на государственной службе — в суде Партизанского района г. Минска, Министерстве юстиции, администрации президента — и уволился 13 августа 2020 года в знак протеста. Имеет большой опыт в работе с законодательством по вопросам конституционного строительства и правоохранительной деятельности. Последние два года работает в Народном антикризисном управлении и отвечает за юридические вопросы. Юрий Губаревич будет заниматься вопросами подготовки кадрового резерва для новой Беларуси. В первой половине 2000-х годов Губаревич был депутатом, заместителем председателя Белоозерского городского совета. Является председателем Движения «За Свободу». В команде Народного антикризисного управления отвечает за вопросы регионального развития. Назначение в Объединенный Переходный Кабинет Беларуси опытных специалистов позволит системно и институционально работать над приближением перемен в Беларуси.

Заместитель главы НАУ Владимир Остапенко принял участие в работе Пражского европейского саммита, который прошел 10-11 ноября в Чехии. Организаторы саммита предложили провести специальную дискуссию на тему «Беларусь в тени России: будущее и перспективы». В своем выступлении перед многими экспертами и аналитиками Владимир Остапенко рассказал о создании и приоритетах работы Объединенного переходного кабинета Беларуси, а также о всесторонней поддержке Украины в ее борьбе с российской агрессией, которая осуществляется при содействии режима Лукашенко. Также подчеркнуты возрастающая угроза суверенитету Беларуси и необходимость консолидации усилий всех международных партнеров для поддержки демократических сил и создания оптимальных условий для построения устойчивой системы региональной безопасности и сотрудничества. В ходе саммита Владимир Остапенко дал интервью представителям СМИ («Чешское радио», «Радио Свобода», деловая газета «Е15»), которые проявили заинтересованность в разрешении беларуского внутриполитического кризиса и соучастии нелегитимного режима в агрессивной войне против Украины. Владимир Остапенко выразил уверенность в неизбежности победы демократии в Беларуси и неизменной актуальности лозунга «Viva Belarus».

На досуге — а точнее, выкроив пару часов из времени на сон — просмотрел различные высказывания западных дипломатов и политиков относительно Беларуси и войны против Украины. В итоге у меня получился карманный словарик глубокой озабоченности. Хотел бы поделиться с вами самыми популярными фразами из него: "We are (very / deeply / extremely / gravely / seriously / significantly / firmly) concerned" — мы в разной степени озабочены. При необходимости, вместо "concerned" можно использовать также "We are worried" или "We are (deeply) troubled". Также можно растянуть выражение озабоченности во времени, используя фразы "We remain extremely concerned" или "We continue to be gravely concerned". Вместо озабоченности / обеспокоенности можно выражать порицание и сожаление, например "We deplore" или "We (deeply) regret"; или осуждение (в т.ч. самое решительное), например "We (strongly) condemn" или "We condemn in the strongest possible terms"; или еще ряд наиболее популярных эмоций в западной дипломатической палитре: "We are (very / deeply / extremely) saddened" — мы опечалены; "We are (very / deeply / extremely) alarmed" — мы встревожены; "We are (very / deeply / extremely) appalled" — мы потрясены; "We are (very / deeply / extremely) shocked" — мы шокированы; We are (very / deeply / extremely) horrified" — нас ужасает. Нашлась также и прекрасная цитата, достойная стать эпиграфом к этому словарю: "Чаще всего я использую выражения "озабочен", "глубоко озабочен", "серьезно озабочен". Существует много уровней озабоченности". Как видим, уровней озабоченности и обеспокоенности на самом деле существует так много (что подтверждает и сам глава европейской дипломатии Жозеп Боррель), что выражать их можно практически бесконечно. Если есть желание поиграть в эмоциональные оттенки, то можно выражать также сожаление, встревоженность, осуждение, потрясение и т. д. И тоже — на всех доступных уровнях. А если нет желания или времени подбирать формулировки — то можно всегда сказать, что вы обеспокоены "по-прежнему". Но если серьезно, то я "deeply concerned" (хотя тут, наверное, лучше всего подойдет "extremely saddened") тем, как язык дипломатии продолжает себя дискредитировать. Как продолжают генерироваться все новые и новые уровни "озабоченности" — в ответ на все те угрозы и вызовы, которые продолжают ставить перед нами диктаторы, террористы и военные преступники, давно уже наплевавшие на чью бы то ни было озабоченность. И как эти угрозы становятся реальностью, пока озабоченность Запада переходит с одного уровня на другой. А ведь именно длина пути от слов к делу отличает тиранов и агрессоров от западных политиков. У первых она гораздо короче. Так не пора ли подумать о том, как сократить этот путь для вторых? Как перестать быть "вторыми" на этом пути, в принципе? Думаю, что стоит начать с честных ответов на прямые вопросы: Сколько уровней озабоченности нужно пройти западной дипломатии (бюрократии?) до того, как перейти к реальным действиям? Есть ли возможность проскочить все эти уровни и сразу переходить от слов к делу? Не пора ли пересмотреть саму концепцию озабоченности и написать новый словарь — словарь политической воли и практических действий, а не дипломатических афоризмов? И последний вопрос: на каком "уровне" по состоянию на сегодня находится Беларусь в этой искусной игре в слова? Беларусь, оккупированная Россией и узурпированная ее марионеткой Лукашенко. Беларусь, которая превратилась в военного агрессора по определению соответствующей резолюции Генассамблеи ООН. Предлагаю порассуждать об этом вместе. А как бывший дипломат буду отдельно благодарен за идеи альтернативных формулировок для создания нового словаря дипломатии — словаря реальных дел, вместо словаря дежурных заявлений.

Вступит или не вступит Беларусь в войну против Украины в рамках наземной операции — этот вопрос не сходит с уст иностранных журналистов, политологов, политиков и дипломатов. Почему мы считаем, что в ближайшее время этот вопрос может стать вторичным? Потому что военная угроза режима Лукашенко прямо сейчас перерастает в ядерную угрозу. По поступающим сведениям, режим Лукашенко совместно с Россией провел подготовительные мероприятия по приему тактического ядерного оружия и размещению его на территории Беларуси. Если данный план будет реализован и режим получит российское ядерное оружие — причем, независимо от того, кто будет иметь контроль над «кнопкой» — вопрос участия Беларуси в наземной операции перестанет быть самым ключевым для выработки стратегии Запада в отношении режима. Которой, кстати, как не было, так и нет — несмотря на активное участие режима Лукашенко в войне против Украины с самого первого дня. Несмотря на очередное наращивание российского военного присутствия в Беларуси, создание новых учебно-боевых центров и фактическую поэтапную реализацию плана по созданию совместных вооруженных сил России и Беларуси. Которыми, к слову, тоже непонятно, кто будет командовать — но догадаться не сложно. В случае же появления на территории Беларуси ядерного оружия, весь регион войдет в новую реальность — реальность, где прямо на границах с Евросоюзом, у всех на глазах выросла вторая Северная Корея с тоталитарным и целиком пророссийским, марионеточным режимом. Северная Корея с психически нестабильным диктатором во главе, обладающая ядерным оружием и угрожающая всем своим соседям его применением. Даже если контроль над кнопкой будет находиться в руках России. Какие же три вопроса странам Запада стоит задать себе в этих условиях? На какие три вопроса важно ответить для выработки стратегии по Лукашенко — когда промедление угрожает уже всему региону? Первый вопрос: какие и насколько радикальные меры необходимо предпринять в самой краткосрочной перспективе для недопущения появления ядерного оружия в Беларуси? Второй вопрос: если Запад в ближайшее время не готов рассматривать никаких радикальных мер — то готовы ли наши западные соседи к переходу в новую реальность жизни на пороховой ядерной бочке? Третий вопрос: если с территории Беларуси будет применено российское ядерное оружие, то по какой стране будет нанесен ответный удар? В мире уже есть одна Северная Корея. На наших глазах вот-вот появится вторая, но уже в центре Европы. И мы прекрасно знаем, что никакого дна в этой Северной Корее 2.0 нет. Вопрос лишь в том, есть ли дно у «глубокой озабоченности» Запада по этому поводу. И есть политическая воля оттолкнуться от этого дна и начать действовать решительно. Как политик и представитель Объединенного Переходного Кабинета Беларуси на ежедневной основе я работаю с нашими партнерами, убеждая их в важности упреждающих — а не догоняющих действий. Сегодня, прямо сейчас Лукашенко должен получить четкий сигнал, превентивный ультиматум с перечнем всех последствий появления ядерного оружия в Беларуси для него лично. Стратегия не может все время оглядываться на то, что уже произошло. Иначе это не стратегия — а реакция. Но пока именно это происходит со стратегией Запада в отношении режима Лукашенко. Когда в Беларуси появится ядерное оружие, когда Беларусь превратится во вторую Северную Корею под российским контролем реагировать будет слишком поздно.

Юрист НАУ Артем Проскалович в интервью «Маланка Медиа» То, что происходит в эти дни в Совбезе ООН, — очередное «признание заслуг» режима Лукашенко, только на глобальном уровне. По итогам обсуждения ожидаем резолюцию с осуждением действий Минска, которую внимательно изучим и рассчитываем использовать в качестве нового важного аргумента в переговорах с партнерами. Режим Лукашенко в целом и его отдельные ведомства в частности следует признать террористическим. Правоохранительные органы западных стран, с которыми мы ведем переговоры о возбуждении уголовных дел против представителей режима, продолжают ждать какой-то «дополнительной информации», подтверждающей преступный характер их действий. Случай с Ryanair — лишь один из примеров. Для сравнения, имеющейся доказательной базы и присутствия собственных граждан на борту хватило судебным органам США для возбуждения уголовных дел, грозящих абордажу сроками до 10 лет. Мы ожидаем большей решимости и инициативы от всех других партнеров. Неспособность отреагировать на крупнейшие за последние десятилетия репрессии в Европе приводит к ощущению безнаказанности у лукашистов, что уже сделало возможным акт воздушного пиратства в нарушение всех законов авиационной безопасности, использование нелегальных мигрантов в качестве гибридного оружия и, в конце концов, соучастие в агрессивной войне против Украины. Надеемся, что эта резолюция Совета Безопасности даст европейским следователям и политикам ответ на вопрос: «Чем Лукашенко опасен для демократического сообщества?»

В Киеве представитель по иностранным делам Объединённого Переходного Кабинета Валерий Ковалевский и представительница по национальному возрождению Алина Ковшик провели рабочую встречу с лидерами Межфракционного депутатского объединения Верховной Рады Украины «За демократическую Беларусь» Алексеем Гончаренко, Вадимом Галайчуком и Богданом Яременко. На встрече: обсуждены позиции по участию режима Лукашенко в войне против Украины; определены совместные действия в политической ветви; очерчены направления сотрудничества в сферы национального возрождения; решено расширять контакты между гражданскими обществами демократической Беларуси и Украины; решено развивать двусторонние отношения и поддерживать рабочую коммуникацию для достижения совместных целей — защиты независимости и суверенитета Беларуси и Украины.

Вы никогда не сможете быть достаточно озабочены, чтобы остановить войну против Украины. Чтобы прекратить массовые репрессии в Беларуси. Чтобы остановить диктатора У нас в Беларуси есть такое выражение: «дна нет». Беларусы используют его, когда в нашей стране происходит что-то, что еще вчера было немыслимо. Когда очередные действия Лукашенко пробивают очередное дно и в очередной раз доказывают, что жестокости, безумию и цинизму его режима просто нет предела. А теперь услышьте меня: в Беларуси нет дна. Нет ничего, на что Лукашенко не был бы готов и способен пойти, чтобы остаться у власти. И какой бы глубокой ни была ваша озабоченность, она никогда не найдет и не достигнет этого дна. Если для того, чтобы остаться у власти, нужно убивать, пытать, насиловать и калечить беларусов, он будет продолжать это делать. Если для этого потребуется провести через аресты и тюрьмы более 60 000 человек — он не остановится на этом. Если для того, чтобы удержаться у власти при поддержке Кремля, Лукашенко должен был впустить в Беларусь российские войска, фактически передать им контроль над территорией и инфраструктурой, чтобы они 24 февраля вторглись в Украину — он это сделал. Если для этого Беларусь уже более 8 месяцев должна быть стартовой площадкой для российских ракет, взлетно-посадочной полосой для российских реактивных самолетов и беспилотников-камикадзе — он не будет против. Если для этого нужно ввести совместную российско-беларускую группировку войск, допустить российскую оккупацию или даже аннексию Беларуси — он это сделает. Собственно, он это делает прямо сейчас. А если потребуется разместить в Беларуси российское ядерное оружие — он будет только рад этому. Ведь он мечтал об этом с самого первого дня своего правления. Сегодня на территории Беларуси уже размещены ракетные комплексы двойного назначения «Искандер-М», идет модернизация самолетов СУ-25М, способных нести ядерное оружие. А это значит, что Лукашенко становится угрозой не только для Украины, но и для всего региона. Фактически, он уже представляет собой военную угрозу, но эта угроза может стать ядерной. Похоже ли это на повод для озабоченности? Завтра это будет просто новая реальность. Потому что в Беларуси нет дна, помните? Вопрос в том, что вы собираетесь с этим делать? Я знаю, есть мнение, что проблема с Лукашенко решится сама собой после того, как решится проблема с Путиным. И что Путин выглядит гораздо более серьезной проблемой, о которой стоит беспокоиться. Хорошо, но все же вопрос не меняется — что вы собираетесь с этим делать? Невозможно не видеть очевидного. Неспособность решить проблему с Лукашенко в 2020 году привела к тому, что в 2022 году Путин смог использовать его для оккупации Беларуси и вторжения в Украину. Без Лукашенко никакой войны могло бы и не быть. Так действительно ли Лукашенко является вторичной проблемой, которую можно пока отложить в сторону? Или он является частью глобальной проблемы, которая возникла именно потому, что эта часть вызвала больше выражений беспокойства, чем реальных действий? Не слишком ли я критичен? Давайте посмотрим. Санкции принимались поэтапно, с задержками, с исключениями, с лазейками. Дипломатические отношения с Лукашенко не были полностью разорваны. Против него и его подельников не было возбуждено уголовных дел, хотя механизм универсальной юрисдикции это позволял. Стоит ли продолжать? Момент, когда нужно было действовать быстро и решительно, когда протесты еще не были подавлены, когда мощное внешнее давление на режим могло помочь давлению на него изнутри — этот момент был упущен. Год спустя самых глубоких озабоченностей и обеспокоенностей по поводу массовых репрессий в Беларуси, Лукашенко почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы совершить захват гражданского самолета. А следом за этим — устроить масштабный миграционный кризис на границе с Евросоюзом. Через два года — он стал военным агрессором вместе с Путиным. И теперь история повторяется. Проблема с Лукашенко снова не решается и уходит на второй план. Да, санкции против него наконец-то ужесточились. Санкции, в принципе, стали по-настоящему жесткими только с началом войны. Но режим Лукашенко в них скорее идет «вторым вагоном». И они по-прежнему не идентичны санкциям против России. Что касается вопроса о создании международного трибунала по преступлениям режима Лукашенко против человечности — этот вопрос пока повис в воздухе. В то же время террор в Беларуси продолжается (он никогда и не прекращался), российские военные эшелоны прибывают, угрожая Украине новым вторжением с беларуского плацдарма, и угроза размещения в нашей стране ядерного оружия тоже не иллюзорна. Хочется спросить: может быть на этот раз все же не стоит упускать подходящий момент? Может быть, пришло время ввести против режима Лукашенко те же санкции, что и против России — или даже более жесткие? Может быть, настал момент поставить диктатора перед личным ультиматумом, вместо глубокой озабоченности? Может быть, настал тот самый момент, когда часть глобальной проблемы — режим Лукашенко — может стать ее решением? Может быть, пришло время усилить давление на Лукашенко — главного союзника России — настолько, чтобы он не выдержал его и был вынужден выйти из игры? Может быть, лишив Путина его союзника и беларуского плацдарма, мы сможем помочь Украине победить гораздо быстрее? Но для этого нужна реальная политическая воля, а не выражение озабоченности. Я также знаю, что проблему с Лукашенко должны решать сами беларусы, а не кто-то другой. И что бытует мнение, что беларусы восстанут, если Лукашенко отдаст своей армии приказ вступить в войну против Украины. Но каковы шансы на успех такого восстания у гражданского населения, если внешняя помощь ему снова не будет оказана вовремя? Не потому, что у беларусов нет воли. Не потому что беларусы вдруг изменились и большинство из них теперь стали поддерживать Лукашенко и выступать за войну против Украины. Нет, не стали. А потому, что мы снова рискуем повторить ситуацию 2020 года, когда протестующим беларусам нужно было помочь не словами глубокой озабоченности, а мощным внешним давлением на Лукашенко — и когда этот момент был упущен. А ведь с тех пор в Беларуси прошло два года беспрецедентных по масштабам и жестокости репрессий, когда в тюрьмах оказались тысячи политзаключенных, уничтожены все гражданские организации и независимые СМИ. И это нельзя не учитывать. Также не нужно питать иллюзий насчет беларуской армии. Скорее всего, она выполнит приказ Лукашенко и пересечет беларуско-украинскую границу. Да, скорее всего, будут попытки саботажа. И скорее всего, перейдя границу, часть беларуских солдат будет стараться сдаться в плен и не воевать. Но ставить только на это — большая ошибка. Потому что мы имеем дело с тоталитарной системой. А режим в Беларуси, несомненно, превратился из авторитарного в тоталитарный. Это тоталитарная диктатура на службе у Российской Федерации, существующая уже двадцать восемь лет. Возможно, мы, беларусы, сами не до конца понимали это 2 года назад — но выиграть эту битву мирными протестами и в одиночку даже тогда было маловероятно. А сейчас, два года спустя, я бы сказал, что внешнее давление на режим критически важно для того, чтобы у этой битвы был шанс. И нет, я не хочу перекладывать ответственность с беларуского народа на внешние силы. Я не хочу снимать ответственность с себя, с Объединенного Переходного Кабинета Беларуси. Но я хочу напомнить о том, что проблема Лукашенко уже давно переросла границы Беларуси. И теперь это наша общая ответственность. Нам нужны санкции, способные полностью парализовать систему Лукашенко. Санкции против всего его чиновничьего и силового аппарата — санкции по принципу принадлежности к госаппарату и силовым структурам. Нам нужны публично открытые уголовные дела против Лукашенко лично, против его пособников, против его силовиков. Нам нужна эта внешняя сила. И она есть. И у нее есть все эти инструменты давления. Но похоже, у наших западных партнеров пока не хватает политической воли использовать в отношении режима Лукашенко свою силу по-настоящему, стратегии как не было, так и нет. Возможно, мои ожидания выглядят слишком завышенными. Но в то же время слишком заниженным выглядит желание наших международных партнеров использовать свои возможности по максимуму. На глазах всего мира одна европейская страна вот-вот превратится в новую Северную Корею. А другая переживает настоящий геноцид и войну, какой Европа не видела со времен Второй мировой. И если это не мотивирует цивилизованный мир собрать волю в кулак — то что тогда вообще способно его мотивировать? Если весь цивилизованный мир не способен найти в себе волю и силы, чтобы поставить на место всего лишь одного зарвавшегося диктатора — то как этот мир собирается справиться с агрессивной империей, стоящей у него за спиной? Лукашенко — это именно то слабое место глобальной проблемы, удалив которое мы можем ускорить крах имперских амбиций России. И именно тот пример, когда вместо профилактики, нужно хирургическое вмешательство. Повторю: у цивилизованного мира есть все необходимые инструменты для этого. Осталось только использовать их. Чтобы помочь Беларуси. Чтобы помочь Украине. Чтобы миру больше не пришлось «выражать озабоченность», «глубокую озабоченность» или «очень глубокую озабоченность» по поводу Лукашенко.

Павел Латушка в эфире канала «FREEДОМ» 1 этап. Создание информационно-пропагандистского давления на власти Украины с целью заставить Украину начать переговоры. 2 этап. Концентрация значительной группировки вооруженных сил России при участии военнослужащих Беларуси, чтобы стянуть максимальное количество Вооруженных сил Украины к границе с Беларусью. 3 этап. Создание локального конфликта на беларуско-украинской границе с целью сковать ВСУ на границе с Беларусью. 4 этап. Повторное наступление на территорию Украины. Здесь возможны 2 направления агрессии — на Киев или на Волынь для того, чтобы отрезать пути доставки вооружения с Запада. Сегодня вероятнее всего идет первый этап, плавно переходящий во второй. Существенный элемент, который несет риски и угрозы не только Украине и Европе — размещение ядерного оружия на территории Беларуси в целях создания «ядерного зонтика» над группировкой вооруженных сил России и режима Лукашенко.

Беларуский режим построен на лжи и полном пренебрежении законами, дипломатической этикой, обязательствами — всем, на чём зиждется мирное и цивилизованное сосуществование европейских государств в их границах и с соблюдением их прав Об этом заявил замруководителя НАУ Владимир Астапенко на конференции о соучастии Лукашенко в войне против Украины. Форум в Европарламенте собрал экспертов в области международных отношений и безопасности, политиков и журналистов. Вероятно, в понимании господина Макея и его «дипломатов» положение Договора о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве 1995 года — «воздерживаться от участия или поддержки каких бы то ни было действий, направленных против другой Высокой Договаривающейся Стороны, и не допускать, чтобы её территория была использована во вред интересам безопасности другой Высокой Договаривающейся Стороны» — это что-то про летящие на головы украинцам ракеты и российские танки на беларуско-украинских погранпереходах. Любая поддержка Москвы — словом, делом или куском хлеба — должно трактоваться как преступление лукашенковской администрации, оставившей жителей пригородов Киева один на один с одичавшими от недоедания карателями из «глубинной России». Разграбленные дома, горы сожжённых машин и километры могильных рвов, оставшихся после их ухода — только один из эпизодов международного трибунала против диктатуры лукашизма. Трибунала, который пока не созван. И всё же неуклюжие усилия «официального Минска» перехитрить весь мир, отрицая репрессии и свою человеконенавистническую суть, пытаясь обосновать авиапиратство или снять с себя ответственность за трупы мигрантов у границ, потерпят крах. Мы призываем международное сообщество поддержать инициативу украинских парламентариев признать Беларусь временно оккупированной территорией и лишить международной правосубъектности режим Лукашенко. Подчёркиваем: задача Объединённого Переходного Кабинета — подлинное представительство беларусов, защита суверенитета нашей страны и национальных интересов нашего народа.

Юрист НАУ Артём Проскалович рассказал об активной деятельности организации за последние 5 месяцев в сфере универсальной юрисдикции. Доклад прозвучал на профильной конференции «Механизмы универсальной юрисдикции в странах Европы», организованной Народным Антикризисным Управлением в Варшаве. За неполных полгода эксперты НАУ: — Изучили правовые системы 12 стран с точки зрения прецедентов и практики применения механизмов универсальной юрисдикции, включая Польшу, Литву, Эстонию, США, Великобританию и Норвегию. Эксперты НАУ организовали 5 круглых столов и провели большое число официальных и частных встреч с политиками, юристами и правозащитниками Европы. — В указанных странах специалисты НАУ отобрали около 200 заявок, наиболее подходящих для обработки — конкретных историй, где уже можно определить обвиняемое лицо или поводы предъявить претензии руководителям исправительных учреждений. По итогам вторичного отбора, полусотни интервью с потерпевшими, юристами и психологами специалисты НАУ выбрали 5 наиболее перспективных кейсов для возбуждения уголовных дел в рамках УЮ: • Литва. Страна лояльна идее наказать Лукашенко и его окружение за совершённые преступления — там готовы принимать заявки от потерпевших, независимо от местнахождения (что важно). В то же время генпрокуратура, похоже, плохо знакома с позицией правительства своей страны по Беларуси, а часть правозащитников и адвокатов отказываются работать по таким делам (личные связи/интересы в стране, опасения за безопасность близких и т. д.) • Польша. Ряд кейсов «ведут» две крупные адвокатские фирмы. Из плюсов: в числе пострадавших в 2020-ом году — граждане Польши (затронуты интересы страны). Из минусов: есть отказы по неправовым причинам. • «Непреодолимые» бюрократические причины становятся поводом для отказов и в Чехии, несмотря на активность местной беларуской диаспоры и немалое число заявок. Павел Латушко на встрече с министром юстиции страны остро поднимал вопрос формального подхода к делам жертв диктатуры Лукашенко. Будем добиваться прогресса в этом направлении. • Швейцария. В числе пострадавших в Минске в 2020-ом году — гражданка страны. Генпрокуратура лояльна к работе с подобными делами, на стороне пострадавшей крупная правозащитная организация. К сожалению, заявление о возбуждении дела в рамках УЮ можно подать не раньше конца года, могут возникнуть проблемы и с требуемыми документами от «правоохранительной системы» Беларуси. И всё же швейцарский кейс — в числе самых перспективных. Если вы пострадали от насилия со стороны режима Лукашенко и проживаете на территории Норвегии или любой другой страны — свяжитесь с нами через чат-бот НАУ: @nau_by_bot. * команда НАУ выражает благодарность беларусам диаспор и партнёрам за помощь в организации встреч и дальнейшей работы.

Еще 16 марта НАУ выступило с официальным заявлением о том, что Республика Беларусь является оккупированной территорией, а режим Лукашенко — марионеточным правительством, подконтрольным Кремлю. 17 марта данную позицию озвучила Светлана Тихановская — во время выступления в Совете ООН по правам человека. А 7 сентября данная позиция была закреплена в постановлении№1 Объединенного Переходного Кабинета Беларуси. Но несмотря на всю приведенную аргументацию, данный факт все еще вызывает дискуссии. Специально для DW Павел Латушко дал развернутый комментарий по официальной позиции демсил и Кабинета. Какие признаки оккупации Беларуси Россией можно выделить? 1) Оккупант (Россия) контролирует оккупированную территорию и использует ее для своих военных целей; 2) нет никаких видимых признаков того, что Лукашенко может воспрепятствовать каким-либо действиям российской армии; 3) для прикрытия своих действий и во избежание наделения Беларуси статусом оккупированной территории Россия использует «согласие» марионеточного правительства Лукашенко, не обладающего никакой легитимностью; 4) начало оккупации имело место без объявления войны — оккупант прикрывался формальными юридическими основаниями (план учений, членство в ОДКБ, союзном государстве); 5) даже формальные основания для ввода войск в Беларусь, впоследствии были грубо нарушены (армия Российской Федерации осталась на территории Беларуси после окончания учений и впоследствии напала на Украину). Данные действия позволяют сделать вывод, что Кремль изначально планировал использовать территорию Беларуси для вторжения в Украину. Более того ни Конституция Республики Беларусь, ни ее Военная доктрина не предусматривают участия в агрессивных войнах. Также были нарушены Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве и принятый в его развитие Договор о государственной границе между Украиной и Республикой Беларусь; 6) на момент оккупации Лукашенко де-факто незаконно, силой оружия удерживал власть в стране после проигрыша на выборах летом 2020 года и не был признан цивилизованным миром как легитимный президент. *Больше информации о российской оккупации Беларуси: Заявление НАУ по факту оккупации Республики Беларусь Как Россия без единого выстрела смогла оккупировать Беларусь Как признание оккупации Беларуси поможет остановить агрессию России

Представитель Объединённого Переходного Кабинета по транзиту власти Павел Латушко остро поставил вопрос о нежелании европрокурорами возбуждать уголовные дела против карателей режима по надуманным неправовым причинам. 24 октября НАУ организовало в Варшаве международную конференцию «Механизмы универсальной юрисдикции в странах Европы. Трудности применения и возможности для беларуских кейсов». В мероприятии участвовали адвокаты, правозащитники и политики из Швейцарии, Германии, Польши, Норвегии и Литвы. Европейские власти вот уже 2 года «выражают озабоченность», «глубокую озабоченность», «крайне глубокую озабоченность», пока счётчик преступлений Лукашенко наматывает свои страшные цифры: более 2600 фигурантов сфабрикованных дел. Более 1500 свидетельств пыток беларусов (только задокументированных — по состоянию на октябрь). Как изменить ситуацию? Реакцией беларусов на преступное бездействие станет меморандум, который коллективным решением участники конференции в скором времени утвердят и передадут всем международным профильным ведомствам. Этот документ — попытка представителей тысяч жертв жестокости полицейской системы беларуской диктатуры добиться реальных результатов. Мы рассчитываем, что наш голос услышат в Европе и, в первую очередь, прокуратурах тех стран, которые считают себя демократическими.