Разгром НПО

Фото иллюстрационное

Юридическая квалификация:

• Статья 7(1)(h) Римского статута: Преследование идентифицируемой группы (гражданского общества) по политическим мотивам.

О.П., 52 года, была бессменным директором правозащитной организации «Весна» (название изменено) в одном из областных центров. Их организация не была политической в прямом смысле слова: они не боролись за власть. Они занимались мониторингом выборов, помощью осужденным по административным статьям и правовым просвещением. Они существовали 22 года. За эти годы они помогли тысячам людей составить жалобы, выиграть суды по трудовым спорам и защититься от произвола местных властей.

После 2020 года их работа стала жизненно необходимой и смертельно опасной. Они документировали пытки, собирали свидетельства, вели списки задержанных. Власть, которая раньше их «терпела», теперь видела в них врага.

Разгром начался утром 16 июля 2021 года — в тот день, когда по всей стране прошли обыски у десятков правозащитников и журналистов. К О.П. пришли в семь утра. Семеро: трое из КГБ, двое из ДФР (Департамент финансовых расследований) и двое понятых, которых, как оказалось, привезли с собой.

«Обыск в рамках уголовного дела о финансировании беспорядков, — коротко бросил старший, протягивая ордер. — Всем оставаться на местах».

Они работали методично и разрушительно. Это не был поиск улик; это был акт уничтожения. Они вскрывали полы, вынимали жесткие диски из всех компьютеров, включая старый ноутбук ее дочери-студентки. Они изъяли все флешки, все блокноты, все визитки. Все банковские карты. Все наличные деньги, которые нашли в доме — около 300 долларов, которые О.П. откладывала на отпуск.

«Где бухгалтерия по грантам?» — спросил следователь ДФР. О.П. ответила, что вся бухгалтерия в офисе.

«Тогда едем в офис», — сказал он.

В офисе — небольшой трехкомнатной квартире на первом этаже — их уже ждала вторая группа. Дверь была вскрыта автогеном, петли висели на одном креплении. Внутри все было перевернуто. Системные блоки были вырваны «с мясом», провода обрезаны. На полу валялись папки с личными делами людей, которым они помогали.

«Ага, — обрадовался следователь, поднимая с пола какой-то договор. — Западное финансирование! Литва!».

О.П. пыталась объяснить, что это был официальный, зарегистрированный в Департаменте по гуманитарной помощи грант ЕС на проведение семинаров по правам людей с инвалидностью. «Это все было законно», — сказала она.

«Законно? — усмехнулся следователь. — Это мы сейчас решим, что тут законно. Вы на эти деньги "экстремистов" кормили. Жалобы в ООН строчили. Страну позорили».

Обыск закончился арестом О.П. и ее бухгалтера. Их доставили в СИЗО КГБ. Обвинение было абсурдным: «Уклонение от уплаты налогов в особо крупном размере». Логика обвинения, которую позже озвучил Следственный комитет, была такой: поскольку правозащитная деятельность в Беларуси по факту «незаконна», то все полученные на нее гранты не могут считаться гуманитарной помощью. А значит, это — «незадекларированный доход» физических лиц О.П. и ее коллег, с которого они должны были уплатить подоходный налог. Сумма «ущерба», которую насчитал ДФР, составила более 150 тысяч долларов.

Пока О.П. находилась в СИЗО, Министерство юстиции подало иск в Верховный суд о ликвидации их организации. Причина: «осуществление неуставной деятельности» и «хранение в офисе незарегистрированной символики» (нашли маленький бело-красно-белый флажок в ящике стола).

Суд длился 40 минут. Представителя организации, который пришел с доверенностью, даже не пустили в зал. «Весну», которая 22 года защищала людей, ликвидировали.

О.П. провела в СИЗО год. Ее постоянно вызывали на «беседы» оперативники, требуя признать вину и «возместить ущерб». Ей не давали видеться с семьей, блокировали переписку. В итоге ее осудили на 7 лет колонии.

«Они насчитали "ущерб" с денег, которые пошли на печать брошюр о трудовых правах и на оплату адвокатов для студентов, — говорила она в своем последнем слове, которое чудом удалось передать на волю. — Они судят нас за то, что мы помогали людям. Мы были последней инстанцией, куда человек мог прийти, когда государство поворачивалось к нему спиной. Теперь этой инстанции нет. Они не просто посадили меня. Они оставили тысячи людей один на один с репрессивной машиной. Но они ошибаются, если думают, что, ликвидировав наше юрлицо, они ликвидировали идею прав человека».

---