Режим «Incommunicado»

Фото иллюстративное

Юридическая квалификация:

• Статья 7(1)(f) Римского статута: Пытки (включая причинение сильных психологических страданий).

• Статья 7(1)(k): Иные бесчеловечные деяния (умышленное создание ситуации неизвестности для семьи, использование изоляции как наказания).

Е.К. была женой известного оппозиционного политика, осужденного на 12 лет лишения свободы по обвинению в «организации массовых беспорядков». Первые полгода после приговора были тяжелыми, но предсказуемыми. Муж находился в колонии, между ними шла переписка. Раз в неделю ему разрешался звонок. Раз в три месяца к нему пускали адвоката.

Все изменилось в один день. В марте 2023 года Е.К. пришла на очередную сессию связи с адвокатом, чтобы узнать новости. Адвокат вышел из колонии бледный. «Меня к нему не пустили, — сказал он. — Начальник колонии заявил, что заключенный... отказался от встречи со мной. Написал письменный отказ».

Е.К. знала своего мужа. Он никогда бы не отказался от единственной связи с волей. Это была ложь. На следующей неделе перестали приходить письма. Ее письма, которые она отправляла каждый день, начали возвращаться с пометкой «адресат отказался от получения». Звонки прекратились.

Е.К. начала оббивать пороги. Она поехала в колонию на прием к начальнику. «Он здоров? Что с ним?» — спросила она. Начальник колонии, человек с пустыми глазами, ответил: «С вашим мужем все в порядке. Он отбывает наказание согласно режиму. Он отказывается от переписки и встреч. Это его право».

«Но почему?» — кричала Е.К.

«Вероятно, не хочет с вами общаться. Разбирайтесь в своей семье сами», — ухмыльнулся он.

Начался режим incommunicado. Полная информационная блокада. Е.К. писала жалобы в Департамент исполнения наказаний (ДИН), в Генеральную прокуратуру. Ей приходили отписки: «Нарушений режима содержания не выявлено».

Прошел месяц. Два. Пять. Восемь.

«Я не знала, жив ли он, — рассказывала Е.К. правозащитникам. — Это самая страшная пытка, которую можно придумать. Ты просыпаешься каждое утро с мыслью: "Он еще жив? Или его уже нет, а мне просто не говорят?". Ты представляешь себе самое худшее. Что его избивают в ШИЗО. Что он вскрыл себе вены. Что он умер от болезни, а они это скрывают».

Она пыталась передать ему передачу с лекарствами (у него было хроническое заболевание). Передачу не приняли. «Заключенный не имеет права на получение передачи, так как находится в штрафном изоляторе». Это была первая зацепка. Значит, он в ШИЗО. Но за что? И почему так долго?

Через десять месяцев полной тишины Е.К. получила весточку. Бывший заключенный, освободившийся из той же колонии, нашел ее через социальные сети. «Ваш муж жив, — написал он. — Я видел его. Его держат в ПКТ (помещение камерного типа). Он весь седой и очень худой. Ему специально создали невыносимые условия. Подселили к нему "активиста", который провоцирует его на драки. Ему рвут письма, не передают лекарства. Администрация делает все, чтобы его сломать. Он просил передать вам только одно слово: "Держись"».

Е.К. разрыдалась прямо над телефоном. Он был жив.

«Я поняла, что этот режим incommunicado — это целенаправленная пытка, — говорила она. — Они пытали не только его, изолировав от мира. Они пытали меня и всю нашу семью этой неизвестностью. Они хотели, чтобы мы сошли с ума от горя и страха. Чтобы мы каждый день представляли его смерть. Это их метод. Убийство на расстоянии, растянутое во времени».

---